RSS

ДОМЪ ПОДЪ ДВУГЛАВЫМЪ ОРЛОМЪ

08 Фев

В Монреале до сих пор сохранился дом, который помнит время, с которого началось официальное присутствие России в Канаде. На улице Durocher, чуть выше улицы Sherbrooke, сохранился старинный особняк под номером 3488. Согласно документам, в 1900 году в этом доме, который тогда носил номер 50, открылось первое русское консульство в Канаде. Первым консулом Российской империи здесь в течение десяти лет был Николай Бернгардович Струве, родной брат известного русского философа, одного из авторов знаменитого сборника «Вехи» Петра Бернгардовича Струве.

Петр Бернгардович Струве

Не существует, наверное, людей, у которых когда-нибудь не появлялось желание хоть на секунду перенестись в прошлое. У меня это желание возникло, когда я, преодолев сугробы  снегопада,  впервые добрался до здание консульства. Подумалось, а ведь сто лет назад, в 1912 году наверняка были такие же сугробы,  и утопал в них этот самый особняк, только под трехцветным флагом и с надраенной до блеска медной табличкой на двери с двуглавым орлом и надписью на трех языках: «Консульство Российской Империи»
Я вдруг вообразил себя российским подданным, случившимся в Монреале ровно столетие тому назад. Почему бы не нанести визит консулу?  Николай Бернгарадович к тому времени уже вернулся на родину, его сменил  Михаил Михайлович Устинов.

Смело звоню в колокольчик у двери и  представляюсь открывшему дверь привратнику сотрудником толстого московского журнала «Сын Отечества», приехавшим в Монреаль собирать материал по Новой Франции.  – Его сиятельство Вас, безусловно, примет. – Приняв шубу, привратник проводит меня коридором мимо большой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж,  сразу налево, в  небольшую гостинную, где в  камине уютно трещат дрова. – Благоволите подождать. —  Ждать приходится совсем недолго, консул словно ждал посетителя и уже спускается по лестнице из верхних покоев в сюртуке и при галстуке, как и принято быть одетым в присутствии.

Михаил Михайлович оказывается очень радушным хозяином и не скрывает, что рад визиту. Гостей из России у него бывает мало, если и приходят, то только иммигранты по имущественным или наследным делам. С ними и разговор казенный. А тут – такая оказия, человек только что прибыл из Первопрестольной. – Благополучно ли добрались? До Галифакса пароходом, а оттуда поездом? Помилуйте, надо было через Нью-Йорк.  Быстрее, да и комфорта больше. А какие виды за окном! Это не наша унылая российская равнина, позвольте заметить, хотя вагоны и не такие комфортабельные, как наши, но зато есть особый вагон-обсерватория. Сидишь, пьешь кофий и смотришь, знаете ли, в окно, а там то слева Гудзон, то справа озеро Шамплэйн. Нынче все только так и ездят. Вот на днях проводили в Европу господина Молсона, управляющего здешним банком, он специально задержится, чтобы вернуться на новом корабле «Титанике».

Harry Markland MOLSON

Банкир Гарри Молсон

Слышали? Компания «Уайт Стар» вновь удивляет мир. Да и «Голубая лента Атлантики» ему обеспечена. Вот вернется, расскажет… А Вы говорите Галифакс! Что,  Нижнюю Канаду хотели посмотреть? Это другое дело. Ну, так обратно через Нью-Йорк. На том же «Титанике», если Вашему журналу не накладно будет. О первом классе, нам, служащим, конечно, лучше не мечтать. Я читал, что там из кранов будет течь горячая морская вода. Ее находят  очень полезной. Вообразите, до чего дошли!

 А остановились где, в Виндзоре? Да это лучшее, что здесь есть. Вот в этом году построят Ритц, обещают, что он даст фору Европе. Вообще, у нас тут много сейчас строят. Триста тысяч жителей в городе, это Вам не шутка! На улице Шербрук в стиле виндзорского замка возвели десятиэтажный доходный дом, так все квартиры уже расхватали. Да и в Ритце некоторые мои здешние знакомые собираются жить постоянно. При отеле и собственный мотор будет.  И еще я Вам советую непременно посетить кинематограф. В Монреале для него специально театр построили, первый на этом континенте синематографический театр!

Ouimetoscope

Синема «Уиметоскоп»

Ну, и конечно, хоккей! Вы, голубчик, об этой игре наверняка не слышали. Очень, очень любопытно. Тут для нее и стадионы специальные есть. Мне в прошлом году представили одного молодого человека, Квигга Бакстера, так он играл в одной такой команде, даже, представьте,  глаз потерял. 

Quigg Edmond Baxter

Квигг Бакстер

 У Бакстеров, кстати, тут рядом на улице Сент Лоренс целый квартал магазинов был. Кажется, они его осенью перед отъездом в Европу продали, так там так все было устроено, что имелись самые разнообразные лавки. Идешь в одно место и покупаешь все, что тебе нужно.

Baxter Block

Квартал Бакстера на улице Сент-Лоренс

Эту улицу всенепременнейше посетить надо, это в нескольких кварталах на восток отсюда. Там селятся наши иммигранты, преимущественно евреи из Русской Польши, так они уже и магазины свои пооткрывали. Так что тут вам не Лондон, желаете селедочку или огурчики наши, русские – извольте. А бублики какие пекут! Никаких бисквитов к чаю не надо. Кстати,  хихикает —  бублики местные считают народным еврейским блюдом! Нет, нет, молодцы наши, вот и баню русскую с настоящей парилкой собираются строить!  А так тут и православных  немало, в основном карпатороссы и малороссы, даже церковь недавно устроили, отсюда минут десять экипажем.  Вот и батюшка на Крещение со Святой водой приезжал…

Разговор о бубликах напомнил, что время идет к послеобеденному чаю. И вот у нас уже задымил на столе самовар с печеньями и бубликами, за ним ликеры и кубинские сигары… Пора и честь знать. С благодарностью за теплый прием прощаюсь, клятвенно обещая заглянуть еще.

Перешагнув через порог, на секунду оказываюсь в межвременном пространстве между прошлым и настоящим… Никогда консул не услышит рассказа монреальского банкира Гарри Маркланда Молсона о «Титанике». Молсон уйдет на дно вместе с этим пароходом, как и другой его знакомый, молодой спортсмен-миллионер Квигг Эдмонд Бакстер.

The Molson Bank

Банк Молсона

Но все также будет стоять на улице Сен Жак банк Молсона, а на улице Сен Лоран с уже офранцузившимся наванием, чуть правее напротив известного всем русским магазина «Словения» различим квартал Бакстера, один из первых торговых центров Северной Америке.

Квартал Бакстера в наши дни

История Бакстера, который тайно вез на «Титанике» свою небогатую возлюбленную Берти Мэйнэ, послужит праобразом для влюбленной пары из известного фильма Джеймса Камеруна «Титаник», только там все будет наоборот: богатая девушка и бедный юноша.

Berthe Mayne-aka Bella Vielly

Подруга Бакстера Берта

Первый на континенте кинотеатр на улице Сент-Катрин просуществует в качестве кинотеатра повторного фильма до начала 90-х годов, и сейчас перестраивается под кондоминиумы, но жилой комплекс сохранит название  Ouimetoscope. Отель Ритц, открывшийся в декабре 1912 года, сто лет спустя полностью обновляется, и там тоже можно будет снять или купить апартаменты.

Выходцы из Российской Империи в 1914 году построят-таки Русские бани, которые во времена напряженных отношений с коммунистической Россией будут переименованы в «Колониальные»,  но свою уникальную парилку с настоящей печью и шайками сохранят до наших дней. Бани эти ценят. Джон Травольта во время съемок в Монреале заходил сюда к физиотерапевту Гарри сделать массаж, а теперь туда тянутся хоккеисты и футболисты.

Хоккей завоюет весь мир, и русские хоккеисты будут играть в канадских и американских клубах, в том числе и в Монреале, где из прежнего многообразия сохранилась  всего одна команда, в 1912 году еще далеко не самый лучший в городе клуб «Les Habitants».

Митрополит Виталий

Но главное – не узнает российский консул М.М.Устинов, что 45 лет  спустя в Монреаль приедет епископ Виталий Устинов, который возглавит затем Зарубежную Церковь и более четырех десятилетий будет символически представлять уже несуществующую Императорскую Россию, словно перехватив эстафету своего дальнего родственника. Дворянский  род Устиновых ведет свое начало от одного человека: петербургского промышленника и предпринимателя Михаила Андриановича Устинова, заслужившего потомственное дворянство во времена Пушкина. К этому роду принадлежал и известный британский актер Питер Устинов.

Ну, а само российское консульство после революции, уже в другом помещении,  в какой-то момент сменит хозяев и просуществует еще 15 лет до 1927 года, когда будет закрыто по политическим причинам. В результате шпионского скандала Великобритания разорвала дипломатические отношения с СССР, и Канада последовала за Лондоном.

Фантазии закончились. Я все-таки действительно деле позвонил в этот дом, причем, в самое неурочное время: там был семейный праздник. Узнав, что я интересуюсь консульством, хозяева отложили семейный обед и провели меня по всему дому. Потому-то я так живо и представил себе беседу с консулом в гостиной у камина. Мои новые знакомые – Винцент и Сандрина – бельгийцы с давними художественными традициями.Vincent and Sandrine Van Dongen

Достаточно сказать, что в их коллекции есть картина из собрания князя Монако Ренье. Дом они приобрели недавно,  и сейчас его обустраивают. Оказалось, что они прекрасно осведомлены о том, что его история связана с первым российским консульством в Канаде.

Винцент развил бурную деятельность, он поднял старые кадастровые книги и газетные вырезки и… усомнился, что консульство было именно в этом особняке. Под номером 50 на улице Дюроше сначала значился участок, на котором с 1865 года стоял дом. В 1899 году, когда домом владела некая Эмма Тассэ и велось какое-то строительство, на участке появились три номера 48, 50 и 52. Причем, дом, о котором мы говорим, был под номером 52. Винцент также обнаружил заметку из монреальской «Газетт», датированную 4 июня 1909 года с некрологом  супруга Эммы Тассэ, Гийома-Альфонса Нантеля. В заметке указывалось, что он скончался в своем доме по улице Дюроше, 52 накануне в 7 часов утра. Погребальная церемония, сообщалось далее в некрологе, последует из его резиденции в церковь Нотр-Дам.  17 июня 1915 года Эмма Тассэ продала свой дом некой Эмэ Жоффрьон за 53 тыс. долларов.

Однозначно все это не могло состояться в российском консульстве. По документам Российского МИДа указан точный адрес консульства: Дюроше, 50. Это могло быть соседнее строение, не дожившее до наших дней. Винцент выяснил, что там был некий пансион с обедами. Нам также известно, что консульство снимало в доме номер 50 четыре комнаты. Это для канцелярии. Это могло бы быть и в пансионе. Где же жил Николай Струве и его наследники на этом посту? В архивах МИДа ничего об этом не говорится. Что было на самом деле? Видимо, этого нам уже не узнать.

Но кое-что  мы знаем точно: в архивах сохранилась заметка из монреальской  «Газетт» от 15 февраля 1903 года о концерте симфонической музыки, данном в присутствии консула  Н.Б.Струве в зале «Виндзор», который находился  рядом с одноименным отелем. Исполнялся Чайковский, Глинка, Рубенштейн. Сцена была украшена российским гербом и портретами царя и царицы, концерт завершился исполнением Русского национального гимна. Так что кое-что было не только в фантазиях, но и наяву.

                                                                                                    «Остров Монреаль» февраль 2012 года

ЗДАНИЕ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО КОНСУЛЬСТВА НА УЛИЦЕ Avenue du Musée

forget

hallForget mansion stands proudly

The main staircase.

Photograph by: Pierre Obendrauf , The Gazette

At the top of Avenue du Musée in the heart of Montreal’s Golden Square Mile stands a unique architectural emblem of the prosperity that built Canada a century or so ago. The stately French neo-classical Forget mansion, Russia’s official residence for its consul since 1985, clearly contrasts with this storied quadrangle’s other surviving mansions, whose mansards and turreted roofs evoke the spirit of 19th-century England. Unlike those other mansions, whose interiors have been radically adapted for non-residential use and whose exteriors and surrounding grounds often show signs of neglect, the Forget building, inside and out, stands pristine.

Russia’s consul, Alexey Isakov, was pleased by the reaction of guests invited to the mansion to celebrate the centenary of its completion in 1912.

“Forget’s relatives were happily surprised at how well the house was maintained,” he told The Gazette during a rare tour of the mansion that included not only the spacious wood-panelled rooms on the ground floor, where public receptions are held, but also the two upstairs floors with bedrooms, private office and bathrooms, all decorated in the spirit of the original owner’s Gallic taste.

When businessman and parliamentarian Sir Rodolphe Forget, a francophile who often travelled to France, decided to build a mansion for himself and his wife, he hired a local architect, Jean-Omer Marchand, the first Franco-Canadian to graduate from the Académie des beaux arts in Paris. Marchand was responsible for a host of Beaux Arts buildings in Montreal, including the Mother House of the Sisters of the Congregation Notre Dame, now Dawson College, and the École des Beaux Arts on St. Urbain St.

Marchand designed what could be Canada’s sole example of a hôtel particulier, the term used to describe an 18th-century French aristocrat’s grand residence in town. Its straight-lined, sober facade stares from below a characteristically flat roof, markedly different from the sloping roofs of other Golden Square Mile mansions.

The main entrance door is framed by ornately carved ironwork, as is the adjoining side door where horse-drawn carriages once pulled up. The walls made of large stone blocks give the entrance vestibule a baronial aspect, but the gentle curve where the walls meet the ceiling, along with a thin row of delicately carved stone, add touches of refinement that define the mansion as a home for elegant living, not as a monument.

“People live here, it’s our home, so it’s not a museum,” Isakov said. “We feel at home, but we’re happy that we can invite people to such a magnificent residence. But it takes effort, finances to maintain it in the right state. It’s hard to maintain because of its age — there are leaks to fix, painting to do. And we have to ask municipal authorities to make any major changes, which we have no intention of making, by the way.”

An outstanding “French” feature of the house is its large, brightly coloured-glass windows by French craftsman Henri Rapin, who designed parts of France’s pavilion at the famous 1925 Art Deco exhibition in Paris. One window showing distant hills under white clouds is near the main entrance at one end of a long reception hall. The other, larger window on the main stairway landing has three panels showing a fountain in a garden. It’s likely the windows were installed by 1920, though the exact date is not clear.

“There’s nothing like this in other private (Montreal) homes,” said Rosalind Pepall, former senior curator of decorative arts at the Montreal Museum of Fine Arts, noting that the windows are largely composed of clear coloured glass in the French style of the time rather than in the textured, multi-coloured glass seen, for example, in Tiffany glassworks, which by 1920 were out of fashion.

The curled design of the forged-iron railing of the mansion’s main staircase, Pepall added, is similar to the railing of the grand staircase of the Montreal Museum of Fine Arts, which also opened in 1912. The museum railing, in turn, is similar to railings in the Petit Palais, built in Paris in 1900.

The First World War probably delayed delivery and installation of Forget’s railing, as well as the delivery of furniture that Forget ordered from France.

Articles of French furniture in the Louis XV-XVI style filled the catalogue to the auction of household goods belonging to the mansion’s last private owner, Grace Timmins Raymond, wife of businessman Donat Raymond, builder of the original Montreal Forum.

Forget had died in 1919, but his widow, Lady Blanche Macdonald, continued living in the mansion, giving tea parties with live orchestras, until 1925, says her only living grandson, also named Rodolphe Forget.

Some reports stating that the house was unoccupied between 1923 and 1925 are false, he told The Gazette. Among those residing there with Lady Blanche were his father and his father’s young sister, Thérèse Casgrain, who grew up to be the formidable Quebec senator and political and social reformist.

The Raymond auction held in 1985 was reportedly one of the biggest estate sales in more than a decade, attracting many out-of-town dealers as well as a few thousand people curious to see the inside of one of the last two Golden Square Mile mansions held in private hands.

Among the 385 auctioned items was a 1919 grand piano that sold for $10,000, triangular tables, armchairs, loveseat, console tables and foot stools, all in 18th-century French style, as well as many andirons and fire screens from the mansion’s seven fireplaces, none of which function today in deference to fire laws.

Among many auctioned paintings — today replaced on the mansion walls with paintings by Russian artists — the catalogue listed three works by Quebec artist Marc-Aurèle de Foy Suzor-Coté. But an unlisted major work of Suzor-Coté’s, Shepherdess at Vallangoujard (Seine-et-Oise), was donated along with two suits of 16th-century armour to the Montreal Museum of Fine Arts.

“During our first year in Canada, we went on a guided tour of the museum and saw the Suzor-Coté painting,” said Isakov, who with his wife, Ludmila, has an active interest in arts and culture. “Only three years later did we discover that it had once hung in the Forget mansion.”

Isakov’s consular predecessors kept the mansion’s furnishings in the spirit of the original owner, a practice that he and his wife have respected. To find appropriately matching upholstery patterns, Ludmila called on the services of a Quebec designer who had attended the 1985 estate auction and seen the furnishings.

Some mansion fixtures are still the originals, like the delicate, one-of-a-kind chandeliers in the upstairs rooms, some decorative sconces, and the rug runner on the main staircase, an item protected by heritage laws. The third-floor guest bathroom has the original tub with separate hot and cold water pipes in a spaghetti configuration. Water flows into the tub not from a faucet spout but from an aperture at the tub’s base. A large pantry room off the main kitchen looks as it did a century ago, with four-metre-high glass-panelled cabinets containing scores of wine glasses. An adjoining staircase leads to what were once servants’ quarters at the rear of the house.

Sheltered by Russia’s consular affairs, the Forget mansion can expect to shine for many years, but other Golden Square Mile mansions remain something of an endangered species, despite protective heritage laws.

“The massive demolitions of the ’70s are gone, fortunately, but we still have a couple of worrying cases,” said Dinu Bumbaru, policy director at Heritage Montreal, citing the demolition threat to the Redpath Mansion on Du Musée as one example. “The commitment of the Russian consulate has been very high in preserving (the Forget mansion) as a monument, so it’s a reassuring use. In the past, many of these consular functions have been fortunate and unfortunate, because the security issues have been so high that heritage has second rank. The city made an interesting move in reducing the zoning height for the Square Mile, which is good news, but we’ve been pushing for a more specific strategy.”

© Copyright (c) The Montreal Gazette
Реклама
 
2 комментария

Опубликовал на Февраль 8, 2012 в "Остров Монреаль", Квебек

 

2 responses to “ДОМЪ ПОДЪ ДВУГЛАВЫМЪ ОРЛОМЪ

  1. marina pollard

    Апрель 19, 2012 at 16:45

    Этого русского консула, которого вы называете Павлом Михайловичем, на самом деле звали Михаилом Михайловичем Устиновым. Он происходит от пятого сына Михаила Андриановича Устинова. До Монтреаля М. М. Служил в Лиссабоне, Мельбурне, а после — в Нью-Йорке. Напишите, please если знаете дату и место его смерти

     
    • esokoloff

      Апрель 20, 2012 at 08:50

      Многоуважаемая Марина! Поскольку статья моя носит скорее литературный, чем исторический характер, имя и отчество консула я назвал предположительно, полагая, что отчество должно быть Михайлович, так как он мог быть сыном русского дипломата Михаила Устинова. В документах МИДа, касающихся консульства, указаны только инициалы: П.М.Устинов. Вполне возможно, что это ошибка. Если Вы располагаете точными сведениями, я охотно внесу изменения. Дальнейшая судьба консула Устинова после Нью-Йорка (где он уже после революции выдал Троцкому и Ко.визы на въезд в Россию) мне неизвестна.

       

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: